Что понимается под «естественным состоянием» общества в Новое время — война или мир?

Пожалуй, я никогда не задумывался об этом так глубоко, пока не прочитал несколько книг по истории философии. В учебнике все написано сухо: Гоббс считал, что «человек человеку волк», а Руссо, наоборот, верил в «благородного дикаря». Но когда начинаешь представлять себе это «естественное состояние», в голове возникает странная картина. Новое время — это эпоха кораблей, пороха, географических открытий и страшных религиозных войн. И в этой буре каждый мыслитель пытался понять: а что было в самом начале, когда еще не придумали государства и законы? Этот вопрос мучил их не просто из любопытства. Им нужно было понять, как жить сейчас.
Когда я читаю Гоббса, меня пробирает дрожь. Его «естественное состояние» — это ад. Он пишет, что у людей нет ни правил, ни судей, ни полиции. Каждый хочет выжить, каждый боится другого, и поэтому все готовы ударить первыми. Это война всех против всех. Жизнь человека, по его словам, одинока, бедна, отвратительна, груба и коротка. Честно говоря, эта картина пугает. Но если подумать, Гоббс жил во времена Английской революции и гражданской войны. Он видел, как люди, еще вчера бывшие соседями, резали друг друга из-за веры или политики. Для него естественное состояние — это не древнее прошлое, а то, что происходит, когда рушится власть. Когда нет надзирателя, внутри человека просыпается зверь. И поэтому Гоббс приходит к выводу, что единственный выход — это Левиафан, огромное государство, которому мы отдаем все свои права в обмен на мир. Получается, что естественным является именно конфликт, а мир — это рукотворное чудо, достигнутое страхом наказания.
Но есть и другая точка зрения, и она мне кажется более красивой, хотя и спорной. Руссо, французский философ, рисует совершенно другой образ. Он говорит, что первобытный человек был добрым и одиноким. Он бродил по лесам, ел фрукты, встречался с другими людьми редко, но когда встречался, то не воевал, а помогал. У него не было собственности, а значит, не было повода завидовать и убивать. Руссо называет это состояние «золотым веком» человечества. Война, по его мнению, появилась позже, когда люди объединились в общества и придумали частную собственность. Кто-то огородил участок земли и сказал: «Это мое», — и вот с этого момента началась трагедия. Для Руссо естественное состояние — это мир и свобода. А война — это болезнь цивилизации. И если вчитаться в его слова, то видно, как он тоскует по этому утраченному спокойствию. Он ищет не выхода из войны, а возвращения к себе настоящему, не испорченному ложными ценностями.
Мне кажется, оба философа по-своему правы, потому что они описывают разные грани человеческой природы. Когда я представляю себе «естественное состояние» не как исторический факт, а как состояние души, я понимаю, что война и мир живут внутри нас самих. Ведь есть моменты, когда я злюсь на кого-то из-за пустяка, и во мне просыпается тот самый «волк»: хочется ударить, доказать, что я прав. Это война. А есть моменты, когда я сижу в парке, смотрю на небо, никому не завидую, ничего не хочу доказывать. Это мир. И в Новое время люди, наверное, острее, чем мы, чувствовали этот разрыв. Они только что вышли из Средневековья, где всё было предопределено Богом и сословием. А тут — свобода! Но свобода страшная: ты сам решаешь, во что верить, кому подчиняться, как жить. И от этого так легко сорваться в войну.
Интересно, что Новое время породило не только теории, но и утопии. Люди мечтали об островах, где нет войны, о «Городе Солнца». Мне кажется, это доказывает, что интуитивно человечество всё-таки верит в мир. Война — это противоестественно, это поломка. Даже Гоббс, который утверждал, что война естественна, вовсе не хотел её прославлять. Он просто говорил: «Смотрите, что будет, если мы не построим мир». И его государство — это не про то, как воевать, а про то, как договариваться, пусть даже через страх. А Руссо — он верил в лучшее в человеке. Он думал, что если убрать несправедливые законы и неравенство, то люди вспомнят, как быть добрыми.
Как школьник, я не могу дать однозначный ответ. Но, перелистывая страницы романов того времени, я вижу, что герои постоянно находятся в движении между этими двумя полюсами. «Робинзон Крузо» — это ведь история человека, который оказался в «естественном состоянии» на острове. И что он делает? Он не впадает в дикость, не начинает войну с природой и с Пятницей. Он строит дом, вводит распорядок, учит дикаря языку. Он переносит свое цивилизованное «государство» на пустой берег. Это победа мира. Но в то же время, сколько жестокости в «Государе» Макиавелли или в историях конкистадоров, которые уничтожали цивилизации! Выходит, что «естественное состояние» — это не застывшая картинка, а выбор, который человек делает каждую минуту.
Наверное, Новое время предложило нам не просто спор. Оно предложило нам ответственность. В Средневековье всё решала церковь и традиция. А тут человек остался один на один с миром. И этот мир мог стать для него либо полем битвы, либо домом. Что же понимать под «естественным состоянием»? Думаю, это тот самый миг, когда мы еще не сделали выбор. Это момент тишины перед бурей, как в начале любой книги. В этом состоянии есть потенциал и для ужасной войны, и для прекрасного мира. И только от нас зависит, что мы выберем. Гоббс говорит нам: «Бойся себя». Руссо говорит: «Доверяй себе». А я думаю, что истина, как всегда, где-то посередине, и чтобы её найти, нужно приложить огромное усилие. Ведь так легко начать войну и так трудно сохранить мир. Может быть, поэтому великие мыслители Нового времени так много об этом писали — чтобы мы, оглядываясь на их споры, наконец, научились выбирать что-то более человечное.