Сочинение Промежуточная аттестация в детской школе искусств
Утро перед аттестацией всегда особенное. С одной стороны, вроде бы обычный день, но с другой — воздух в школе искусств становится каким-то другим. Более густым, что ли. Он пахнет не только старым роялем и канифолью, но и лёгким холодком тревоги. Когда я подходил к нашему зданию, солнце путалось в кронах старых тополей, и тени от листьев прыгали по стенам, словно ноты, которые разбежались и не могут попасть на свои места. Я думал о том, что мне предстоит. Промежуточная аттестация — это экватор учебного года. Не конец, но уже серьёзный рубеж. В фойе было шумно. Малыши из подготовительной группы носились со скрипками, которые держали, словно драгоценные игрушки, а старшие ребята, наоборот, стояли с очень серьёзными лицами, погружённые в себя, повторяя про себя гаммы или пассажи. Наша преподавательница по фортепиано, Ирина Витальевна, сегодня была в строгом тёмном платье, хотя обычно она носила весёлые кофты с цветами. Это сразу настраивало на деловой лад. Наконец, очередь дошла до меня. Заходя в класс, я увидел комиссию: три человека сидели за длинным столом, покрытым зелёной тканью. У каждого были ручка и лист бумаги для заметок. Я почувствовал, как вспотела правая ладонь, которой я должен был касаться клавиш. Но я сделал глубокий вдох и сел за инструмент. Он стоял на небольшом возвышении, и с него, казалось, была видна вся комната. Я поклонился, как учили, назвал свою фамилию и программу. Сначала я играл этюд. Он был технически сложным, с быстрыми арпеджио. Мои пальцы сначала дрожали, я боялся, что они сейчас собьются и спутаются, как пряжа в клубке у бабушки. Но музыка — это удивительная вещь. Как только ты начинаешь слышать себя, страх куда-то уходит. Я перестал видеть лица комиссии, я видел только ноты, которые если не знаешь наизусть, то чувствуешь душой. Этюд я сыграл, кажется, чисто, хотя в одном месте смазал, но Ирина Витальевна слегка кивнула — значит, ничего страшного. Самым волнительным была пьеса. Я играл старинный танец. Тут нужно было не просто попасть по нотам, а рассказать историю. Представить, как в замке кавалеры кланяются дамам, как шуршат платья. Я пытался сделать звук мягче, плавнее, будто касаешься не клавиш, а гладкой поверхности чего-то волшебного. В середине пьесы я на секунду задумался, не забыл ли я следующую ноту. Внутри всё похолодело. Но руки, словно сами, нашли нужный аккорд. Это был тот самый «мышечный интеллект», о котором говорил наш педагог: когда пальцы помнят лучше, чем голова. Когда я закончил, в классе повисла пауза. Тишина была не напряжённой, а скорее уважительной, как после хорошего выступления. Члены комиссии кивнули и сделали свои пометки. Один из них, пожилой мужчина с седыми усами, спросил меня про то, как я понимаю образ в этой пьесе. Я ответил, что это похоже на рисунок на старом зеркале. Он чуть улыбнулся и сказал: «Продолжайте». Это было хорошим знаком. Выйдя из класса, я почувствовал такую лёгкость, будто с меня сняли тяжёлый рюкзак. Оказывается, наша музыка — это не просто звуки, это такая же борьба, как на уроке физкультуры, когда нужно прыгнуть выше всех. Только тут ты борешься с собой: со своей растерянностью, со страхом, с невыученными местами. И победа — это когда ты сыграл и не ошибся. Когда мы собрались после аттестации в коридоре, Ирина Витальевна подошла ко мне. Она была уже не такой строгой, как утром, и сказала, что я молодец, что «справился с волнением и вёл линию». Для меня это было очень важно. Ведь мы, ученики, часто не слышим, что делаем хорошо, мы только боимся сделать плохо. А тут я почувствовал, что зря боялся. Промежуточная аттестация — это, наверное, как мост через реку. Ты стоишь на одном берегу, не зная, что там впереди, а когда переходишь — оглядываешься назад и понимаешь, как много ты прошёл. Я понял, что люблю музыку не только за то, что она красивая, но и за то, что она учит быть смелым. Даже когда в зале тишина и три строгих лица смотрят на тебя, ты открываешь ноты и говоришь: «Я здесь, и я умею вот так красиво». Идя домой, я напевал мелодию из своего экзаменационного произведения. В ушах звенело эхо рояля, на улице светило солнце, и мне казалось, что даже воробьи на проводах поют ритмично, как по нотам. Я счастлив, что учусь в этой школе. Потому что здесь, среди красных ковровых дорожек и картин знаменитых композиторов, ты учишься не просто играть, а говорить на языке, который понимают все: на языке красоты. А аттестация — это просто повод признаться себе и другим в том, что ты стараешься. И это того стоит.