Сочинение "Чичиков у Собакевича"
Сочинение "Чичиков у Собакевича"
Павел Иванович Чичиков, личность загадочная и невыразимая в своем замысле, продолжал свои странствия по уездным городам России. Он подъехал к усадьбе Собакевича, чугунного и массивного помещика, чей облик и поведение отличались своей тяжеловесностью и прямолинейностью. Усадьба Собакевича не блистала изящной архитектурой, но её окружение было ухоженным и свидетельствовало о практичности зажиточного хозяина. Высокие дубы, садовые аллеи и массивный дом, будто составленный из камня и железа, создавали впечатление силы и устойчивости.
Чичиков, который к тому моменту уже освоил искусство извлечения выгоды из окружающих его людей, знал, что встреча с Собакевичем потребует от него особой тактики. Особенно его волновало то, как сделать так, чтобы свое дело провернуть с минимальными затратами и максимальной выгодой. Ведь Собакевич, со своей неуклонной силой и упорством, мог оказаться трудным оппонентом.
Подойдя к двери, Чичиков почувствовал, как его обволакивает плотный дух традиционной русской жизни: на полке у прихожей стояли в ряд кожаные сапоги, аккуратно начищенные до блеска, а на стене висел рогатый трофей. В доме кряхтела старинная мебель, щетинилась грубая обстановка, которая, казалось, тут находилась с давних пор, словно и она имела свою непреклонную волю и крепость.
Собакевич встретил его не словоохотливо, но с громадной рукой, крепкой как железная клешня, и сумрачным, изучающим взглядом. Он был человек прямой, цели предельно ясной и трудно преодолимой. "Да, денег с вас мы бедноты не возьмём," - обратился Собакевич к Чичикову с непреложным мягким рыкотанием, в глазах его светилась некое пренебрежение к людям, не могущим похвастаться силой и простотой.
Начался разговор, в котором каждый старался перевесить другой в умении лавировать между обстоятельствами. Чичиков, притворив свою речь задушевной и благожелательной, постепенно переходил к суте дела; ему нужно было купить "мертвых душ", тех, кто числился живыми на бумагах, но давно покоились в могиле. Собакевич, неуступчивый и хитрый, старался выбить из гостя больше прибыли, чем тот ожидал. Он прекрасно понимал тонкости взаимовыгодной сделки, однако чувствовал в Чичикове нечто подозрительное, от чего его практическая природа не могла отвязаться.
И вот они, старый и новый мир, сидели напротив друг друга. Мебель скрипела, а слова и взгляды летели, как удары молота по наковальне. Чичиков и Собакевич стучали своими мыслями о прериях духа и обыденности: один хотел выгоды и хитрости, другой - утверждения своей прочной и непоколебимой судьбы.
В конце концов, Собакевич склонил сделку в свою пользу, понимая, что на могилах тоже можно строить будущее, если уметь видеть дальше денег. Чичиков же, своим мягким и гладким уморазрядом, чувствовал, что выиграл, хотя и не в полной мере.
Из усадьбы он вышел с чувством легкого разочарования, но и с удовлетворением; ведь в России редко что бывает абсолютно простым и прямым, особенно в делах, касающихся душ живых и мертвых.