Сочинение Чичиков: мертвая душа
Собственно, анекдоты, да и те, пожалуй, только полка про Чичикова и рассмешили бы хоть кого. А между тем, в описании этого субъекта лежат такие главы чисто национального значения, что и сам Гоголь в своем виде между строк проглянул и признался: «В этом много-много пользы, и всяк возьми себе пример в повседневном деле, в житейской суете». И действительно, пройдет сколько времени, а персонаж этот сохранится в памяти народа, не угаснет и не исчезнет, как многие другие из образов, призванные литературой.
Чичиков был среднего роста, не слишком толст, не слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, но и не так, чтобы слишком молод; лицо его было тихое и благополодное, и все происходило благопристойно и незаметно. Ни одного выражения, показавшего бы, что Чичиков происходил из низшего звания или был когда-либо увлечен умом и талантом. Он был настолько усерден и ловок, что, пожалуй, его с благословения и поставили начальником где-нибудь — вот хотя бы вхожим в кабинет к губернатору. Назначали бы его, может быть, и сделался бы хороший начальник, по крайней мере народ любил его, и за очи отзывались о нем всегда с хорошою стороны.
Вся жизнь Чичикова занята была одним деятельным желанием: стать нужным, как-никак - везде и во всем. С этой целью он блуждал из одного города в другой. Собирал он сведения о домовладельцах и внимательно записывал себе заметки, в которых знал даже нравы и характер каждого из помещиков, будь то богатея, среднерасположенного или худосочного, уставившегося в долг от народа. В этом он был особенно тщательным и не щадил труда, а заодно и мелочно-тщеславно хотел заработать себе лучшую репутацию среди деловых и честных людей.
Из своего обширного и разнокалиберного знакомства он извлекал пользу весьма различную и, главное, утвердил в общественном мнении ту самую тень осведомленности, какой с полдуши не дай и тремешника. Этот удивительный дар, присущий ему в необычайной степени, сделал его своего рода тайным вождем бумаги; он слыл не только человеком искусным в обращении со всякими бумагами, но уже и комментатором отечественной литературы, важным автором в понимании дел и законов.
Чудо жизни заключалось в том, что Чичиков не был из рода богачей, ни маменькин сынок, и все то, что имел, добился собственными усилиями, талантами и намерениями. И именно потому он ни в коем случае не был занят заурядными делами или склонен пасовать при малейшей неудаче. О себе он всегда говорил скромно и знал меру в своих делах, пуще всего опасаясь, что народ сочтет его человеком ничего не стоящим, каким-нибудь проходимцем.
Сохранив в себе все свои жизненные принципы и старинные обычаи, Чичиков, как истинный представитель русского народа, спосвоих делал свои шаги твердо и рассудительно. Венцом всех его начинаний было одно обширное предприятие, которое он задумывал долго и тщеславно, провел расчеты и пришел к заключению, что лучшего дела и быть не может.
И цель эта была полна значения, ибо он намеревался приобрести мертвых душ — юридически значимую фикцию, позволяющую ему получить благородный титул землевладельца и вдесятеро увеличить свои капиталы. Украдкой и словно шутя, он с удивительной ловкостью переходил от одного помещика к другому, точно ощупывая каждого и художественно испрашивая у спутавшихся в своих мыслях хозяев все, имевшие какую сверхмощную выгоду.
Но в оконцовке судьба, недруг усталого путника, заманила его в сети, шинкарём подставленные. Более чем добродетельный помещик решил попытаться помочь несчастному, потерявшему осмотрительность и утратившему способность трезво соображать предпринятое дело.
И тут разверзлась судьба замешившего все свои делы предприимца, и месть его поспешил высказать обыватель чересчур практический, который, повстречав нашего героя, посоветовал ему скрыться в ином месте и там приняться за корыстолюбивое действо, запрещенное и ненавидимое народом.
В распрях и невзгодах рассыпано имя Чичикова будто таяние на льду, и осталось его одно только произвести по южной линии числу наемным служащим покупное землю в три инвентарь, а самого законополагаемца рассудить и отвести в том трудном, пыльной на свет Божий уставе.