Сочинение на тему один день из жизни Ивана Денисовича Шухова из произведения Солженицына
Один день из жизни Ивана Денисовича Шухова начался, как и любой другой. Звякнул рассветный будильник, разбудив зэков унылым звуком, нарушившим мертвородное спокойствие барака. Шухов, прижимая к груди оборванное одеяло, неохотно открыл глаза. Недолго боролся с желанием еще немного полежать в тепле, только полчасика. Но строгие правила лагеря не оставляли шанса на лишний сон.
Поднявшись с нар изголовьем к стене, оглядел товарищей. Жилин и Кильдэр выглядели так, словно ночь прошла для них без особых происшествий, да и другие не особо отличались. Неровный свет сквозь маленькие окна собой лицезрели, мрачный рассвет лагерного утра. Шухов быстро натянул свою поношенную робу и попытался найти какую-нибудь сухую одежду, чтобы защититься от пронизывающего холода.
После скудного завтрака, состоявшего из вонючей водянистой каши, Иван Денисович направился к бригадиру Тюреню, чтобы узнать, какое задание им приготовили на сегодня. Работа на строительстве, как всегда, не учеба, но единственный выход на волю — пусть и временную. Оказалось, что их бригаде предстоит возводить стены нового цеха. Жена когда-то говорила, что Шухов «золотые руки» имеет — так вот сегодня ему эти руки и стальному морозу подвергнуть.
По дороге на стройку Шухов думал о доме. Там, за сотнями километров, оставалась его семья. Жена, дети… Вдруг он вспомнил, как накануне ночью снилось деревенское лето: солнце ярко светит, зеленая трава под ногами и совхозная пахота. Как же можно так сладко поностальгировать, забыв про реальность. Но возвртался в жесткие стены лагеря, и все иллюзии отступали перед суровой правдой.
День тянулся медленно. Каждая минута на морозе казалась вечностью, но Иван Денисович нашёл счастье в труде, забывая на время о голоде и холоде. Лишь редкие секундные перерывы на отдых позволяли вспомнить о физических потребностях. Суровые пальцы, натирающие кирпичи, как будто существовали отдельно от его размышлений о домах, далекой свободе и страданиях лагерьной жизни.
К обеду все вернулись в лагерь. Там их ждали водянистый суп и кусок черного хлеба. Шухов сидел тихо, стараясь как можно медленнее жевать свою порцию, чтобы обмануть желудок и продлить хоть немного это время трапезы. Вдохновенный своим мастерством, забывал про окружающую беду и моральный упадок.
До позднего вечера бригада трудилась, пока не наступили сумерки и мороз усилился настолько, что даже привычные трудяги начали дрожать. Шухов, насилу передвигая ноги на обратном пути, понимал, что день этот изматывает тело, но сохранит душу живой в надежде на будущее, а может только до завтра…
Лег спать, свернувшись калачиком под своим одеялом. И снова морок. Его не покидала мысль — главное дожить до завтра. Новый день начнется с того же рассветного звона, и новая надежда нестись легоньким толчком в груди. Таков был день Ивана Денисовича Шухова, день, неотличимый от сотен других в пути к желанной свободе.