Сочинение «Чацкий из будущего: письменно о современности» — письмо к главному герою
Грибоедовский Чацкий, возвращаюсь я к тебе не как к образу злополучного романтика из была, но как к пророку и своему внутреннему наставнику. "Горе от ума", эта острота твоего пронзительного голоса несравнимо звучащая в сердцах и вечером, и днем, не подневольными словами, а непрестанной правдой, вновь сливается с нашей реальностью.
Цитаты твоего исполинского ума сияют сквозь века, заставляя нас погружаться в воды сомнений: "Где, укажите нам, отечества отцы?" - вопрошаешь ты. Платком ли осушать слековенные слезы? Ты, разлучный, на скликанье прошлого высоко берущий, ныне среди нас, среди суматошного хаоса настоящего, как взвисающая на омут гроза.
Если бы ты, Чацкий, был у нас, ты мог бы увидеть, как твои вопросы находят ответ в наших днях, хотя может быть, и не в тех он образах и лицах, которые твоё воображение захватить могло. Сквозь бетон и сталь, в бесконечных потоках коммуникации и информации, мы все так же ищем ответы на вопросы о добродетели, справедливости и благородстве человеческой души.
Но те ли ответы даёт нам современность? Не подводим ли мы твои ожидания, уловимые еле мерцающим светом согревающей надежды? Мы создаём города, монолиты технологических прогрессий, но разве приближают ли нас к истине те здания из стекла и металла? В них наш слух находит отзвук твоей риторики, тугой узел языка, который мы завязываем всё крепче.
Больны мы, Александр Андреевич, сравнимо и с тобой, и все тем же изъяном: горе от умственной непоседы! Но ведь смелость твоя и сейчас остаётся нам образцом. Решительность, с которой ты грозишь застывшей во времени Москве, воплощённой в буржуазные преобразования, может быть, наводит мысли на то, что перемены в нас самих - единственно верная дорога.
Ты, Чацкий, ставший маршалом культурного наследия, чей голос обратный нам из лет, вновь зовёшь к активному горению. Сегодня мы слышим тебя как гласа будущего, пронзающего наше настоящее, чтобы напомнить, что истина не подвластна времени. Она, как и твой дух, неподвижно стоит в вихре перемен.
Берегись оголтелой погоды, брат Аполлона! И если бы письмом своим проведать меня смог, вещая головой, что мы всё ещё живём под знаменем поисков, под тенью задушливых предрассудков и светом восходящих надежд. Вперёд же в те битвы, что раньше видели в нас!
Мы, текущие сквозь века, всё так же пылаем от ума. Но разве не это наше самое большое утешение?