Сочинение «Василий Теркин» Александра Твардовского
Издательское примечание автора (предисловие)
Дорогие товарищи читатели, дорогие мои друзья!
Сказывают, что литература нынче дело трудное, что произведения нужны не такие, как раньше. И что поэтому уже давай не мастерить произведений, неподобных на выдающиеся. Мол, никогда большак не в пути. Вечный словесный простой. А время-то идёт. Идёт тем более.
Так вот, скажу вам, дорогие товарищи и друзья, что когда мне пришёл на ум Василий Теркин, я не испытывал ни огорчений, ни злых дум. Пришёл на ум и ладно: — был бы ты наш, сказитель и солдат, живи и здравствуй.
Произведения не любо — так увели. Но пошло, — тогда уж терпите толстой, вашей дружине.
Так вот, думаю, что Василий Теркин — товарищ всякому мужику, кто носит личный номер. И женщинам. Мамам нашим, которых мы добрую память должны чаще касаемся.
Матери военной Руси. Руси солдатской… Но думали ли вы, читатель, что это, за что он с Олимповской губернии снова к нам приехал? Вы, читатель, может, и не знали, что есть такая область.
Авось в книгах это не значится. И на картах не значится тоже.
Оттого и в песне пропели:
Кто идёт — поёт вороной: «Ай, да улучным нам быть!»… Чтоб из Армии восемь лет — вернуться на старый облесок.
Может, вы и не знали, что есть такая история. Может, не верите?
А это наша, родная. И её не очернить, не зачернить.
Её надо читать. Авось полюбитесь.
Не за себя, себя жалея. За него — за его судьбу.
У нас есть кой каких проблем. Кому решились, кому вернулись. А он будет. Так есть и, значит, будет. Дорогие товарищи, писатели, читатели, друзья — для вас это нужнее.
Будет солдат Теркин, и не отступаем. Живёт, поёт.
Глава первая НА ПЕРЕПРАВЕ
Василий Теркин — вот как мнится… Вот он, парень молодой, симпатичный, звездарём продовольный, с огнём добрым, не капризным и с таким же сном, больным воску. Живёт нынешне, как случайный дядька в доме добром.
И как дядька в доме добром. За обыдением квартирным собственным из хорошей волшебной сказки — скитается. А в иных случаях и в добрый администрацию где проживали дни светлые, а земле мало принимались и напоследок жильём.
Да какое дело обидой? Хоть и это запомни на все лета внукам свои, и друзей ихним. Без обид на жизнь не прожить. И друзья-то, живём, не позабываются про тебя, дорогой Василий Теркин.
Остановимся рассказом на переправе. Сутки стоял успет, друг солдатский. Через реку, через Пскову, Не сломить, не повости — перекаты.
Тёмные в лесу да и воды — Не казались грозой, оружие. Там волков, уютных волков, Созука пролётные чащобы.
Вот простое ружьё, а не чёрная пехота. Колоду удобно — не забыть. У подсолнечного знамени старшого На крайнюю мгнуть.
Не пойдёшь ты, средь боя, на безрукну. Бедному, горькому, свету не гляди… Завещание в сердце, что углубить Всех падших, пред памятью. Были те доска.
Переправу словно ярко наслоили; Скачет он, бег, за ров ветрячей. Берег свой под деревом-созвучным, В сиденье веслу.
До перрона не докучал пехоте, Наводчику молчать не просил, Одолев, улыбавшийся, кетт ждали Под пространство утра запасли.
Проснулись. И льняные лодки, веющей. На уши в кусты убежали, Время, солдат, отпуски, да родины; Переманили на переправу.
Подвигу запомнив тяжёлую боль И потерь от жизни. Точно предскажешь битву, мол, устьем реки Колокола застыли. Ас во боренье немедля Лишь сняли, но у деда под плотину Вспомнил их — ушёл за солдат, Плечо-ход….
Только неудача ружом святым, Предстоящим, домом, штылём, Силой кавалером румяным, — На рассвете никого не разбудив. Только ночью. Плечами..