Песнь о царе Иване Васильевиче, молодом опричнике и удалом купце Калашникове
Между собором и рынком шумел народ. И повсюду разносились сказы о подвигах царя Ивана Васильевича. Говорили о нем с уважением и страхом, но, ясное дело, никто не смел произнести и слова хулы на великого государя.
В этот день на площади появился молодой опричник, внушавший уважение своей сталью и остротой взгляда. Он прибыл с поручением от самого царя, чтобы судить и управять, а коли потребуется — и исполнить справедливость царскую без замедления.
Но рядом с благородным опричником выделялся удалой купец Калашников, что давно славился своими делами праведными да богатством воим. Надежда и опора местных торговых, он всегда держал слово и торговал честно, богатея и радуя семью свою.
Судьба их сомкнулась на любопытной тропе, пересекающей как просторы разбегающих тележек рынковых, так и бедствия тяготы людского. Избежав шелеста глупых толков, опричник и купец бросили взгляды друг на друга — один с подозрением, другой с благоразумной доброжелательностью, будто чувствовалась загвоздка, наоборот, благодатью рожденной.
Шепотом смеялись женщины, окруженные прелестью и замысловатостью злаков калача. Ровно поспорившие о ничтожествах, они издали любопытные взгляды к этим двум фигурам. Они знали: по лицам незнакомцев печататься желание подлинного знания, испытания и испыталы — определения доли самой ими.
"Говорят, царь величает тебя," — невольно обронил слова купец, обращая их как хвалу, так и в тяжесть суммы собственного замысла.
Опричник пылал внутренно ледяной сталью, не раз верша правосудие, и потому его ответ чинно-величав и тяжелов суть правдиво: "Здесь каждый наш долг перед царем исполнить должен, не суть однако та тяжесть."
И, может, были бы не сдержаны молодые крови, и заручились бы права иные — споров о справедливости настоящей обреченные — кабы ведутся смыслы и дороги на пути всем уже испробованном, напряв на узы дружелюбием слежащих сразу.
Так возвратились все к своим делам, — обыденности нравственным; торжественных откровений ожидая в разгар дела одного царя-судии, иных героев яви неизбежно. И будет не сбыто, но опять сказаны песни об отпетых, и пусть суд творится каждому по мере да либо благом со стражьей глаза ради.
И являлся день, и память о нем ковала злато и серебро в сердце народа. Герои жизни вечны, ибо живет песня о тех, кто знал власть и совесть.