Сочинение про купца Калашникова Лермонтова
У Каменного моста в царствование царя Ивана Грозного стоял людской толпой, растекаясь волною по площадям и переулкам, народ. Шум множества голосов смешивался с топотом копыт и звуком колес. Это был обычный день на ярмарке в Москве, шумный, как сами чудные купеческие саги, которые порой складывались в предании тому, кто искал слуха. В центре толпы стоял могучий купец Калашников, известный всеми буквами своего славного имени.
Ему было лет тридцать с лишком — борода рыжая, вьющаяся, как древесная кора, лицо открытое и светлое, а за плечами — надежный дом, заботливая жена Катерина, да трое ребятишек. В подвале зеркальных лавок его лежит шелк атласы, парча, ткани восточные. И бархатец из далекого Венеции, словно чудо дивное, охраняемое заморскими птицами, был доставлен старанием его торгового ума.
Но не тем славен был Калашников, а стальной своей волей, честью купеческой, что на вес золота. И случилось, что в один из таких дней, когда веселье ярмарочное тешило глаз, произошла беда. Каляды приближались, солнце стояло низко, и однажды в часовину вошел опричник Кирибеевич, служка царский, которого никто не смел оскорбить. Глядел он дико, глаза его были словно угли потухающие, и пришел он, говорясь с Калашниковым, с предложением.
Захотел он воды и настойки медовой, вино ему было сладко, но не вкусно. Отказал купец, зная, что приходи они на тревогу, завещана им была древность чести, как лавка золотая. И не разорил ее неслыханной гордостью, ведь знал он, что честье нельзя купить.
А злобен был Кирибеевич, от него коварство шествовало, как ночь на отголоске сверкающей зари. В сердце его зреяла месть, губя тех, кто осуждал его за легкость обретеного. Страхом своим он вещал всем: будет худо, ежели не добудет свое.
Но не сдался Калашников, стоял на своем вехою нерушимую, и напоминали ему братцы, что и в темнице мрак бывает светлейшим, когда душа на правде озаренная. И случилось ему стоять за честь свою народную, как за клич, что из сердца исходит.
Тогда Кирибеевич вызвал его на кулачный бой — бой честный, без оружия. На площади каменной люд слился в тяжелую глыбу, и шелковая таль тсля поставок ему была благословением. Кулак его не был хрупким, а силен был, как молот, что кует судьбу его, несокрушимой решимостью.
Сражались они до заката, и седые тени пали на площадь, как символ неизбежности прошлого. И, уполнившись волей крепкой, грянул опричник, но не заглушил Калашников, его огонь еще пылал.
В конце своего дня купец стоял победителем, его знамением была правда, дарующая. Не остались ни слова ложные, ни ложь купеческая, потому хоть вернется он с лавки к себе домой. Знал он, что семьи своей не променяет, и держава его теперь. И была загадана его правота, словно звезда над Москвою, освещающая ночью живую и бесхитростную.