Сочинение Что мешало быть счастливым Ленскому? («Евгений Онегин»)

В романе «Евгений Онегин» Александр Сергеевич Пушкин создал множество ярких и запоминающихся образов. Одним из самых трогательных и печальных является Владимир Ленский. Когда читаешь эти строки, так и хочется предостеречь его, удержать от роковых шагов, сказать: «Остановись, оглянись, не всё так, как тебе кажется!» Но история уже написана, и судьба поэта-романтика предрешена. Что же мешало этому чистому, восторженному юноше быть по-настоящему счастливым? Ответ, как мне кажется, кроется не в одном, а в нескольких обстоятельствах, которые, сплетаясь воедино, привели его к трагическому концу.
Прежде всего, Ленский был человеком из другого времени и другого мира. Он «привез из Германии туман учености», то есть был воспитан в духе немецкого романтизма. Его идеалы были прекрасны, но слишком далеки от русской помещичьей действительности. Он верил в вечную дружбу, способную на великие жертвы, в возвышенную, почти божественную любовь, в высокое предназначение поэта. Вокруг же него простиралась жизнь, полная сплетен, скуки, мелких интересов и практических расчётов. Его соседи-помещики обсуждали вино, урожай и охоту, а он грезил о «тайнах жизни и судьбы». Эта пропасть между его внутренним миром и окружающей реальностью делала его одиноким, хотя он этого, может быть, и не осознавал до конца. Его счастье было хрупким, как стеклянный шар, потому что оно существовало лишь в его собственном воображении и не находило прочной опоры в жизни.
Главной отдушиной и источником вдохновения для Ленского стала его любовь к Ольге Лариной. Но и здесь его подвела собственная романтическая натура. Он не любил реальную Ольгу – живую, весёлую, простодушную девушку. Он любил созданный им самим идеал. Он нарисовал в своём воображении прекрасный образ и примерил его на Ольгу, не замечая, что она не соответствует этому образу целиком. Пушкин прямо говорит об этом: «Он дал ей жизни молодой все совершенства…» Ольга была мила, но обыкновенна, «как эта глупая луна на этом глупом небосклоне». Для Ленского же она была богиней, музой, источником всех поэтических порывов. Такая любовь – это любовь к собственной мечте, а это очень опасное чувство. Малейшее пятно на этом идеале воспринимается как катастрофа. И когда Ольга легко и даже кокетливо ведёт себя на балу с Онегиным, для Владимира это не просто обида, а крушение всей вселенной, крах веры в прекрасное. Его счастье было построено на песке иллюзий, и первый же шторм реальности смыл его без остатка.
Особую роль в судьбе Ленского сыграла его дружба с Евгением Онегиным. Казалось бы, вот он, родственная душа в этом захолустье! Умный, начитанный, тоже не похожий на соседей. Ленский с жаром бросился в эту дружбу, видя в Онегине того самого верного друга, о котором писали романтики. Но он опять не увидел человека. Онегин был старше, холоднее, разочарован в жизни. Он смотрел на восторги Ленского со снисходительной улыбкой, «скучая, слушал он с улыбкой». Для Евгения эта дружба была скорее развлечением, возможностью скоротать время в деревне. Трагическая ирония в том, что Ленский сам привёл своего «друга» в дом Лариных, сам создал ситуацию, которая его погубит. Его слепая вера в святость дружеских уз не позволила ему разглядеть равнодушие и цинизм Онегина. А когда испытание наступило, оказалось, что их дружба – это всего лишь детская игра, которую взрослый и уставший Онегин давно перерос. Предательство этой мнимой дружбы стало одним из самых горьких ударов для Ленского.
Но, пожалуй, главным врагом счастья Ленского была его собственная горячность, неумение и нежелание смотреть на вещи трезво. Он жил чувствами, а не разумом. Вся его жизнь была поэзией, а в поэзии, как ему казалось, всё должно быть ярко, красиво и бескомпромиссно. Увидев, как Ольга танцует с Онегиным, он не стал искать объяснений, не поговорил с невестой, не попытался понять мотивы друга. Вместо этого он немедленно создал в голове драматический сюжет: измена, коварство, оскорблённая честь. Он увидел не простую человеческую ситуацию, а сцену из романтической трагедии, где он должен сыграть роль благородного мстителя. Его самолюбие поэта и влюблённого юноши было уязвлено, и он, движиый вспышкой гордости и отчаяния, бросил вызов.
Даже в момент перед дуэлью, когда была ещё возможность одуматься, Ленский не смог остановиться. Он продолжал витать в облаках, сочиняя проникновенные стихи о своей возможной смерти, думая о том, как Ольга будет проливать слёзы над его ранней могилой. Он романтизировал даже собственную гибель, не понимая её ужасающей бессмысленности и простоты. Он не боялся смерти, потому что видел в ней красивый финал, последний аккорд своей короткой поэмы жизни. Эта неспособность спуститься с небес на землю, трезво оценить пустяковость ссоры и страшную цену дуэли, стала для него роковой. Его погубило не коварство Онегина, а его собственное, хоть и прекрасное, но опасное мировоззрение.
Таким образом, счастью Владимира Ленского мешало всё: и время, в которое он попал, и место, где он оказался, и люди, которых он выбрал в свои идеалы, и, главное, его собственный характер. Он был слишком чист и слишком юн для того жестокого и несовершенного мира, который его окружал. Его вера в добро, дружбу и любовь была абсолютной, а в реальной жизни всё относительно и полно полутонов. Он разбился о быт, о скуку, о равнодушие и легкомыслие окружающих, как хрустальный сосуд разбивается о каменный пол.
Пушкин, прощаясь с Ленским, даёт ему два возможных пути: стать обычным, толстым помещиком, забывшим поэзию, или погибнуть молодым и остаться в памяти людей прекрасным романтическим героем. Поэт выбирает для него второй путь – трагический, но в чём-то красивый и цельный. Возможно, в этом и есть горькая правда: такое хрупкое, идеальное счастье, как у Ленского, не могло длиться долго в мире, где правит практицизм и разочарование. Его гибель – это не только следствие пустой ссоры, но и неизбежное столкновение мечты с реальностью, в котором мечта всегда обречена.
Читая историю Ленского, испытываешь щемящую грусть. Хочется, чтобы такие светлые люди были счастливы. Но, увы, их собственная чистота и возвышенность часто становятся их слабостью. Они не умеют быть гибкими, не умеют прощать мелкие недостатки миру и людям. А без этого умения быть по-настоящему счастливым, наверное, очень трудно. Ленский остался навсегда восемнадцатилетним поэтом, влюблённым в свою музу и в свои идеалы, и в этом есть своя печальная, неувядающая красота, которая заставляет нас снова и снова перечитывать знакомые строки и думать о том, как легко разрушить хрустальную башню счастья, если она построена не на земле, а в облаках.