Сравнительная характеристика памятника Кириллу Туровскому в Гомеле и в Турове

Когда я впервые задумался о том, почему одному и тому же человеку — святому Кириллу Туровскому, мудрецу XII века, — поставили сразу два памятника в разных белорусских городах, мне стало интересно. Ведь это не случайность. Гомель и Туров разделяют сотни километров, но оба города считают этого проповедника своим. И когда я начал сравнивать эти два монумента, я вдруг понял, что они рассказывают не просто о прошлом, а о том, как по-разному мы помним одного и того же человека. Они как два портрета одной души, написанные разными художниками в разном настроении.
Памятник в Гомеле стоит прямо в центре города, рядом с драматическим театром, на оживленной площади. Он огромный, величественный, выполненный из темного гранита. Кирилл изображен во весь рост, в длинной монашеской рясе, с развернутым свитком в руках. Лицо его сурово, борода длинная, взгляд устремлен куда-то вдаль, поверх голов прохожих. Кажется, что он не смотрит на современных людей. Он читает проповедь, обращаясь к вечности. Подножие высокое, и чтобы увидеть святителя снизу вверх, нужно сильно запрокинуть голову. Этот памятник — как гимн. Он торжественный, официальный, монументальный. Когда стоишь рядом, чувствуешь себя маленьким и незначительным. Кажется, что перед тобой не человек, а каменное божество, сошедшее со страниц летописи. Вокруг шумят машины, спешат люди, гремит музыка из кафе, а он стоит и молчит, словно застывшая вечность посреди суеты. Гомельский памятник — это памятник «ученому мужу», книжнику, богослову. Он подчеркивает его величие, его силу духа и его отстраненность от мира.
Совсем другое дело — памятник в Турове. Городок маленький, тихий, сонный. Всё здесь пропитано древностью и покоем. Памятник стоит прямо на въезде в город, на высоком кургане, у стен древнего замчища. Он меньше по размеру, чем гомельский, и сделан из светлого камня, почти белого. Кирилл на нём не такой грозный. У него мягкие черты лица, он не смотрит в небо, а склоняет голову к земле, словно слушая её дыхание. Он держит книгу не как символ власти, а как драгоценную реликвию, прижатую к груди. Самое удивительное — его ноги. Они босые. Скульптор изобразил его идущим по земле, по родной туровской земле, по траве, по глине. Он не парит в облаках, он ступает по той же земле, по которой ходят местные жители. В этом памятнике нет пафоса. Он очень человечный, теплый и домашний. Он — как добрый дедушка, который вышел навстречу гостям. Вокруг тишина, ветер шевелит траву, где-то поют птицы. Здесь хочется не смотреть вверх, а просто стоять рядом, присесть на скамейку и чувствовать, что время остановилось.
Когда я мысленно сравниваю эти два памятника, мне кажется, что они показывают разные грани одной личности. Гомель — это образ Кирилла-философа, столичного мудреца, который писал свои «Слова» для князей и епископов. Он — гордость нации, её интеллектуальный щит. А Туров — это Кирилл-пастырь, простой монах, который знал каждого прихожанина в лицо, который утешал и вдохновлял. Гомельский памятник — это «Золотое слово», напечатанное в учебнике. А туровский — это живой разговор за деревянным столом. Первый учит нас гордиться, второй — любить. Первый зовет вверх, к идеалу, второй возвращает на землю, к корням.
Мне кажется, каждый памятник хорош по-своему. Гомельский величественен, он напоминает нам о масштабе личности Кирилла, о его вкладе в культуру всей страны. Он говорит: «Смотри, вот твой великий предок, ровняйся на него!». А туровский шепчет: «Не бойся, он был таким же, как ты, он ходил по этой траве, он смотрел на это небо, он был человеком». И в этом его главная сила.
Если бы меня спросили, какой памятник мне нравится больше, я бы не смог ответить. Потому что они — как две руки одного человека. Одна рука указывает путь в будущее, а другая — бережно держит прошлое. Когда я стою у монумента в Гомеле, меня переполняет чувство исторического величия. Когда я оказываюсь в Турове, я чувствую себя частью чего-то древнего и родного, как будто нахожусь в гостях у предков. И это замечательно, что белорусская земля смогла объединить и камень, и сердце, и мысль, и душу в двух таких разных, но одинаково прекрасных памятниках одному великому человеку. Они учат нас главному: можно быть святым и при этом оставаться близким, можно быть великим ученым и при этом не забывать, по какой земле ты ступаешь босыми ногами.