Сочинение по поэме «Мертвые души» на тему: способен ли Чичиков к нравственному возрождению?

Когда читаешь поэму Гоголя «Мертвые души», невольно задумываешься над странной судьбой главного героя. Павел Иванович Чичиков — фигура загадочная. Он, казалось бы, воплощение подлости и мелочного расчета: скупает души умерших крестьян, чтобы заложить их в банке и получить состояние. Но почему тогда Гоголь задумывал сделать именно его героем, который пройдет через чистилище и воскреснет для новой жизни? Мне кажется, этот вопрос — один из самых важных во всей поэме. Способен ли Чичиков к нравственному возрождению? На первый взгляд, ответ кажется очевидным: нет. Ведь он обманщик, хитрец, накопитель. Но Гоголь не был бы великим писателем, если бы все было так просто.
Присмотримся к Чичикову внимательнее. В отличие от других помещиков, он не просто коллекционирует «мертвые души» из жадности или праздности. Он действует по четкому, пусть и преступному, плану. В нем есть энергия, воля, умение нравиться людям. Он прекрасный психолог: с каждым помещиком он говорит на его языке, подстраивается, очаровывает. Это говорит о том, что Чичиков — не закостенелый злодей, а человек с живым умом и способностью к адаптации. В его душе, как в темной комнате, есть маленькие лучики света. Вспомним, как он трогательно заботится о своем будущем: он хочет создать семью, иметь детей, чтобы продолжить род. Это ли не человеческое желание? Но беда в том, что все его светлые порывы разбиваются о главную страсть — страсть к деньгам, к накоплению. Именно эта страсть, как ржавчина, разъедает его душу.
В поэме есть очень важный момент — история жизни Чичикова, рассказанная в одиннадцатой главе. Мы узнаем, что он с детства был приучен отцом угождать начальникам и «копить копейку». Этот отцовский наказ стал его жизненным кредо. Все его унижения, вся его изворотливость — все ради этой цели. Он не крадет из ненависти к людям, он просто подчинился ложной идее, что счастье и покой можно купить за деньги. И вот здесь кроется трагедия героя: он сам не понимает глубины своего падения. Когда его афера раскрывается, он не раскаивается в содеянном, а лишь переживает из-за того, что его план провалился. Он плачет, но слезы его — это слезы уязвленного самолюбия и потерянной выгоды. Может ли такой человек возродиться? Ведь для возрождения нужно осознать свой грех, нужно почувствовать боль за тех, кого обманул. А Чичиков видит только свою выгоду и свои неприятности.
С другой стороны, мы знаем, что Гоголь планировал написать второй и третий тома, где Чичиков должен был духовно переродиться. Сам писатель верил, что даже самый падший человек может найти путь к Богу. И Чичиков для этого подходит. Он не просто мошенник, он — человек, который «потерял себя». В его душе есть пустота, которую он пытается заполнить деньгами, но она только растет. Эта пустота — знак того, что душа его жива, ведь мертвая душа не страдает, не чувствует пустоты. Чичиков же чувствует. Он устает от своей бесконечной гонки, он тоскует по чему-то настоящему. В минуты раздумий, глядя на дороги и просторы России, он начинает думать о чем-то большем, чем просто нажива. Эти проблески, как зарницы, мелькают в его сознании. И если бы нашелся человек, который смог бы пробудить в нем совесть, указать ему на истинный путь — возможно, Чичиков бы очнулся.
Но сможет ли он победить свою главную страсть? Вот в чем вопрос. Его опыт жизни — это опыт битвы за «копейку». Он привык побеждать хитростью и расчетом. Вера, любовь, сострадание — эти слова для него пустой звук. Он привык видеть в людях средство для достижения цели. Чтобы возродиться, ему нужно научиться видеть в людях души, а не «мертвые души» для спекуляции. Ему нужно перестать быть «плутом» и стать просто человеком. Многие критики считают, что Чичиков — это тип «нового человека» в России, дельца, который идет по головам. И его возрождение было бы чудом, которое Гоголь, возможно, и хотел показать, чтобы дать надежду всем запутавшимся.
Думаю, что способность к нравственному возрождению в Чичикове есть. Но она — лишь возможность, а не гарантия. Она спит в нем, как зерно, которое может прорасти, а может и засохнуть в безводной пустыне его души. Весь драматизм поэмы в том, что Гоголь оставил своего героя на распутье. Он не показал нам ни его падения, ни его взлета. Он только намекнул: «И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями». Эта «чудная власть» — власть жизни и надежды. Чичиков — это не просто проходимец, это зеркало, в котором мы можем увидеть и свои собственные недостатки. И когда мы смотрим на него, мы с грустью понимаем: для того, чтобы возродиться, мало просто осознать свою неправоту. Нужно совершить поступок, разорвать порочный круг привычек. А сможет ли Чичиков это сделать? Наверное, каждый читатель отвечает на этот вопрос по-своему. Лично я верю, что человек способен измениться, пока в нем теплится хоть какая-то частица боли и тоски о потерянном рае. А у Чичикова эта тоска есть, иначе он не был бы героем Гоголя.