Сочинение О произведении «Мертвые души»

Когда впервые берешь в руки книгу с таким названием — «Мертвые души» — становится немного не по себе. Слышится что-то мрачное, потустороннее, будто речь пойдет о кладбище, о призраках. Но стоило начать читать, как все эти ожидания развеялись, словно дым из трубы брички Чичикова. На самом деле, это удивительно живая книга, где каждый персонаж, каждый диалог дышит такой правдой, что порой забываешь: действие происходит почти двести лет назад. Мне кажется, Гоголь написал не просто историю про покупку мертвых крестьян, а огромное зеркало, в которое, если вглядеться, можно увидеть и себя.
Главный герой, Павел Иванович Чичиков, сначала кажется человеком приятным во всех отношениях. Он учтив, обходителен, умеет поддержать разговор, знает, кому что сказать. Мы не сразу понимаем, что за этой оболочкой скрывается не просто делец, а человек с очень странной, почти абсурдной идеей. Он скупает у помещиков «души» — то есть умерших крестьян, которые по бумагам все еще числятся живыми. Зачем? Чтобы заложить их в банке как живых и получить деньги. Чичиков — не злодей в привычном понимании. Он не убивает, не грабит. Но вся его деятельность построена на таком хитросплетении лжи, на такой пустоте, что становится страшно. Он ищет не души, а «души» — пустые бумажки, за которыми нет человека, нет жизни. Весь его авантюризм, вся кипящая энергия направлена на наживу из ничего. И Гоголь заставляет нас мучительно думать: а много ли таких «чичиковых» вокруг? Может быть, и в нас самих есть что-то от него — умение притворяться, угождать, преследовать свою выгоду, забывая о главном?
Дорога, по которой едет Чичиков, приводит его к совершенно разным помещикам. И каждый из них — это не просто смешной или отталкивающий портрет, а целая пропасть. Вспомним Манилова. Какой он сладкий, какой приторный! Его усадьба стоит на месте, открытом всем ветрам, его мечты бесплодны, а дела в запустении. Он пуст, хотя полон самых красивых фраз. А Коробочка? Эта «дубинноголовая» старуха, которая боится продешевить и продает мертвых крестьян так, словно это мешок с пенькой или сало. У нее нет ни поэзии, ни размаха, только мелочный, липкий страх остаться в убытке. Ноздрев — это разгульная стихия, человек-фейерверк, который лжет, шумит и мешает всем, но в нем нет ни капли настоящей жизни, только бессмысленная энергия.
Но самое сильное впечатление производят Собакевич и Плюшкин. Собакевич — это медведь, грубый и цепкий. Он не витает в облаках, он хвалит своих умерших мужиков, словно описывает качественный товар: «кузнец — здоровенный мужичина!». В нем нет идеалов, есть только практический расчет, черный и плотный. А вот Плюшкин — это финал падения человеческого. Когда читаешь про его деревню, про этот «замок» с плесенью, про его скупость, которая превратила его в полуженщину-полумужчину, становится тошно. Он собирает всякий хлам, гниет зерно, а сам ходит в заплатах. И самое страшное — это не просто старость, это добровольный отказ от жизни. Скупка Чичиковым «мертвых душ» — это бизнес, а жизнь Плюшкина — это и есть одна большая мертвая душа, кладбище накопленного, но не нужного добра.
Гоголь постоянно показывает нам контраст между мертвым и живым. Чичиков охотится за бумажными душами, а настоящие, живые крестьяне — беглый мастер Степан Пробка, сапожник Максим Телятников — остаются за кадром, о них только говорят, но их энергия, их труд уже не вернуть. Ирония в том, что «мертвые души» — это не столько крестьяне, сколько сами помещики и чиновники. Умерли ли они для настоящей жизни? Совершенно точно. В городе NN нет ни одного живого человека. Все заняты сплетнями, взятками, пустыми разговорами. Когда разоблачение Чичикова становится возможным, чиновники так перепугались, что побледнели и поседели — но не от стыда, а от страха за свою шкуру.
Самое удивительное, что роман не заканчивается поимкой мошенника. В конце мы слышим знаменитое гоголевское отступление о птице-тройке, которая несется вперед, и о Руси. Этот лирический голос разрывает мрачную картину. Гоголь будто кричит: «Неужели это все, чем мы живем? Неужели нет выхода?». И я чувствую эту боль и надежду автора. Он верит, что Русь не превратилась окончательно в «мертвую душу». Она мчится, как тройка, и кто в ней сидит? Чичиков ли? Или все же есть другая сила, которая способна возродить страну?
Сочинение о «Мертвых душах» — это не просто пересказ сюжета. Для меня оно стало разговором о самом главном: что значит быть живым человеком? Чичиков ловок, умен, активен, но какой ценой? Он продал свою душу за «пустое место». И Гоголь страстно мечтает о том, чтобы появился человек, который сможет показать настоящую, неискалеченную душу. После прочтения этой книги долго не выходит из головы этот страшный и прекрасный вопрос: а я сам — я живая душа или уже мертвая, просто еще не знаю об этом?