Сочинение «Души мертвые и живые» в поэме Н.В. Гоголя

Великая поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» — это не просто история о хитроумном авантюристе Чичикове, который скупает у помещиков имена умерших крестьян. Это глубокое и страшное зеркало, в котором отразилась целая Россия с её пороками и редкими проблесками света. Само название книги — гениальная загадка. С одной стороны, «мертвые души» — это бумажные ревизские списки покойных крепостных. Но, читая поэму, мы понимаем, что по-настоящему мертвы души живых людей — помещиков и чиновников, которых встречает Павел Иванович. А где же тогда души живые? Над этим вопросом я и хочу поразмышлять.
Гоголь ведёт нас по дорогам российской губернии, словно по кругам ада, где каждый новый помещик — это ступенька вниз, в бездну духовной пустоты. Первым мы видим Манилова. Он кажется приятным и мечтательным. Его дом стоит на возвышении, «открытом всем ветрам», но в его жизни и мыслях — полный застой. Он строит воздушные замки, годами читает одну и ту же книгу на четырнадцатой странице, а в его кабинете вечно чего-то не хватает: то мебели, то характера. Душа Манилова не злобна, она просто выветрилась, превратилась в сладковатую и бессмысленную мечту. Она не живая, а законсервированная в сахаре.
Далее — Коробочка. Если Манилов витает в облаках, то Настасья Петровна прикована к земле, к своему маленькому хозяйству. Её мир — это куры, свиньи, мешки с монетами, спрятанные в комоде. Она боится всего нового, боится продешевить, даже продавая мёртвых. Её душа заперта в сундуке, как её капиталы. Она не способна мыслить широко, её интересует только сиюминутная выгода. Это душа, которая не умерла, но окаменела, заросла скорлупой бытовых забот.
Ноздрёв — это вихрь, кутеж и беспорядок. Он кажется полным жизни: вечно в движении, что-то затевает, врёт с упоением. Но какая это жизнь? Это жизнь без цели и смысла, ради самого азарта и шума. Его имение в запустении, псарня содержится лучше, чем дети. Его душа похожа на пожар — яркий, шумный, но пожирающий всё вокруг и оставляющий после себя пепел. В этой псевдо-жизни нет места ни любви, ни развитию, только пустое расточительство энергии.
Собакевич же — полная противоположность. Он похож на медведя, и его душа, кажется, тоже покрыта толстой, непробиваемой шкурой. Он практичен, крепко стоит на земле, но в его мире нет ничего прекрасного или возвышенного. Даже стулья и стол в его доме словно кричат: «И я тоже Собакевич!». Он видит в каждом человеке мошенника и мерзавца, потому что сам оценивает всех с точки зрения выгоды и силы. Его душа — это душа материи, грубой и неуклюжей. В ней нет света, только твёрдая уверенность в своей правоте.
И, наконец, Плюшкин — страшный итог этого путешествия. Когда-то он был хорошим хозяином и семьянином, но скупость, как ржавчина, разъела его душу до основания. Он потерял человеческий облик, став «прорехой на человечестве». Его имение — кладбище вещей, а сам он — живой мертвец, для которого важнее подобрать старый подошвенный осколок, чем судьба дочери или внука. В Плюшкине мы видим не просто смерть души, а её гниение и распад. Он — последняя черта, за которой уже ничего нет.
Так кто же они, эти помещики? Их души не живут, а существуют. Они погребены под разными слоями: у Манилова — под сентиментальностью, у Коробочки — под страхом, у Ноздрёва — под суетой, у Собакевича — под грубостью, у Плюшкина — под скупостью. В них нет огня мысли, нет стремления к добру, нет способности любить и жертвовать. Они — «мёртвые души» в прямом, страшном смысле этого слова.
А где же в поэме души живые? Их почти не видно, они словно прячутся в тени. Но они есть, и Гоголь даёт нам намёки. Во-первых, это сам народ. Крестьяне, которых Чичиков покупает на бумаге, оживают в его воображении и в рассказах помещиков. Плотник Степан Пробка, который мог бы построить дом где угодно, сапожник Максим Телятников, красавица печница Пульхерия Ивановна... Эти люди, уже умершие, прописаны Гоголем с такой любовью и уважением, что кажутся куда живее своих хозяев. Их труд, талант, сила духа — вот где настоящая, неистребимая жизнь России.
Во-вторых, живая душа есть в лирических отступлениях автора. Когда Гоголь с болью и тоской пишет о судьбе России, сравнивая её с несущейся тройкой, в его словах бьётся живое, любящее сердце. Его обращение к Руси — это крик души, которая верит в великое будущее страны, видит её красоту и печалится о её пороках. Авторская душа — самая живая и страдающая в поэме.
И, как ни странно, даже в главном герое есть искра жизни. Чичиков — тоже «мёртвая душа» в своём роде, ведь он живёт только идеей обогащения, его детская мечта о копейке извратилась в страшную авантюру. Но Гоголь в конце первого тома даёт нам надежду, рассказывая о его бедном детстве и том строгом наказе отца: «Береги копейку». Мы видим, что душа Чичикова не родилась мёртвой, она была искалечена средой, воспитанием, жаждой успеха любой ценой. Возможно, во втором томе Гоголь хотел показать её возрождение.
Вот и получается, что «мёртвые души» — это правящий класс, погрязший в праздности, глупости и пороке. А «души живые» — это сам русский народ, его скрытая сила, его талант, его терпение, и, конечно, это голос самого автора, его совесть и его вера. Гоголь не просто обличает, он плачет над своими героями. Он показывает, как страшно прожить жизнь, так и не начав жить по-настоящему, не пробудив в своей душе ничего светлого.
Поэма «Мертвые души» заставляет нас, читателей, задуматься над самым главным вопросом: а наша-то душа живая или нет? Не превращаемся ли мы в Маниловых, живущих в пустых мечтах, или в Собакевичей, видящих в мире только грубую силу? Гоголь учит нас, что душа живёт, когда она способна любить, творить, сострадать и стремиться к чему-то высокому. А умирает душа тогда, когда её захватывает эгоизм, жадность, лень и равнодушие.
Поэтому эта книга, написанная почти два века назад, остаётся удивительно современной. Она — как предупреждение и как маяк. Предупреждение о том, во что может превратиться человек, и маяк, который напоминает: даже в самой густой тьме всегда есть место для живого огня души. И этот огонь, по мысли Гоголя, хранит в себе загадочная, несущаяся вперёд Русь-тройка, чей путь ещё только предстоит разгадать.