День из жизни Евгения Онегина из романа Пушкина «Евгений Онегин»

Солнце уже давно встало над Петербургом, но в доме на набережной Невы всё ещё горит свеча в хрустальном подсвечнике. Молодой человек, бледный и заспанный, потягивается на мягчайших перинах, не спеша расставаться со сном. Его зовут Евгений Онегин. Для него утро — это не начало трудов, а продолжение какого-то странного, тягучего безделья. Лакей приносит чай и французские романы, но Онегин лишь рассеянно листает страницы. Мысли его где-то далеко — может быть, на вчерашнем балу, может быть, в театре, где он скучал, пряча зевоту за модным жабо.
Его день начинается не с утренней молитвы и не с завтрака, а с долгого, почти ритуального туалета. Вот оно — главное занятие светского льва! Целые часы уходят на выбор галстука, причёску, натирание лица духами. Перед ним стоят флакончики, щёточки, баночки — целая аптека «для ухода за ногтями и красоты лица». Онегин, как ребёнок, увлечён этим занятием: он пытается убить время, заполнить пустоту внутри себя наружным блеском. Ему кажется, что если рубашка накрахмалена идеально, а пробор на голове прямой, как стрела, то и жизнь будет такой же правильной и ровной. Но это не так. Как только слуга подаёт фрак последнего фасона, Онегин чувствует, что мир вокруг него теряет краски. Одежда готова, а душа? Душа зевает.
Около двух часов дня Онегин выезжает на Невский проспект. Экипаж мягко катится по мостовой. Он смотрит на прохожих, на извозчиков, на вывески магазинов — и не видит ничего. Всё знакомо до отвращения, до тошноты. Старые друзья? Пожалуй, он и сам не рад, что заехал обедать к какому-нибудь графу, где подают перепелов и трюфели. Разговоры всё те же: о собаках, о лошадях, о карточном долге соседа. Онегин сдержанно кивает головой, но глаза его скучны. Он — как механическая кукла, которая разучилась смеяться. Мир для него — это набор ненужных вещей. Чтобы развеяться, он меняет блюда за обедом: начинает с ананаса, а кончает даже не жарким, а куском льда. Ему хочется хоть как-то удивить свой притупленный вкус.
Но самый странный час в этом дне — вечер. Онегин снова едет. Он мчится в театр. В театре, где когда-то была поэзия, для него теперь лишь пустые кулисы. Он входит в ложу, шумно двигает стулом. Дамы на него косятся, но он не замечает их взглядов. Он смотрит на сцену, где танцует блистающая Истомина, но видит только её ножку, обутую в атласную туфельку. «Ещё бокалов жажда просит, залить отбивные уши — так вот, примерно, я вижу этот вечер», — думает он. И действительно, после театра его ждёт ужин и бал. Там, в сиянии тысячи свечей, под грохот оркестра, Онегин будет танцевать один лишь вальс, холодно скользя по паркету. Он будет говорить комплименты, но в душе его будет тишина, как в пустом зале после ухода гостей.
Поздно ночью, вернувшись домой, Онегин садится в кресло. У него есть всё: молодость, деньги, внешность, модные книги на полке. Но у него нет счастья. Он снова зевает, смотрит на часы. До рассвета ещё далеко, а делать абсолютно нечего. Он мог бы написать письмо, заняться стихами, прочитать умную книгу. Но вместо этого он берёт щипцы для волос или снова начинает рассматривать флаконы. Он пытается обмануть время, но время течёт, и это течение его мучает. Единственное, что его по-настоящему волнует — это он сам. Его собственная скука, его модная хандра. Она называется «сплин» — болезнь английского джентльмена.
Так проходит день за днём. Онегин — это человек, который научился всему, но не научился жить. Он умеет одеваться, танцевать, говорить по-французски и целовать ручки, но он потерял способность чувствовать. Весь этот длинный, роскошный день — от утреннего туалета до ночного бала — это только маскарад, на котором он сам себе кажется чужим. Вздыхая, он гасит свечу и ложится в постель. Ему снится, может быть, скука, или, может быть, сон вообще не приходит. Наступает новое утро, и всё начинается заново. В этом бесконечном круговороте дней, в этом праздном однообразии и состоит его трагедия. Это не жизнь, а игра в жизнь, от которой устаёшь больше, чем от самой тяжёлой работы.
Просматривая этот день, я понимаю, насколько Онегин близок мне, современному читателю. Ведь и сегодня мы часто боимся тишины, заполняем себя гаджетами и разговорами, убегая от настоящих чувств. Мы хотим быть занятыми, но не всегда знаем, куда приложить свои силы. И только читая Пушкина, я вижу: важно не то, как мы проводим час за час, а то, что остаётся в нашем сердце, когда свечи гаснут и наступает утро. У Онегина осталась лишь пустота, и это его грустный, но честный урок для всех нас.