Сочинение Отношение Чичикова к Руси в поэме «Мертвые души»

Павел Иванович Чичиков… Кто он для России? Афера, порождение нового времени, «подлец», как назвал его сам Гоголь. Но если заглянуть глубже, то его отношение к Руси — это не просто стремление нажиться на «мёртвых душах». Это сложное, противоречивое чувство, в котором смешались холодный расчёт, наивная мечтательность и странная, почти болезненная любовь к этой бескрайней, ухабистой, но такой родной земле.
Чичиков не похож на других героев поэмы. Манилов видит Русь сквозь розовые очки сентиментальных фантазий, Коробочка — как сундук, из которого можно вытрясти мёд и пеньку, Ноздрёв — как бесконечный кутеж, а Собакевич — как прочную, но мёртвую дубину. Плюшкин воспринимает Россию как огромную, пыльную кладовую, где всё гниёт и разваливается. Чичиков же смотрит на неё иначе. Для него Русь — это не просто страна, а гигантский проект, поле для бесконечных возможностей. Его главная афера — скупка умерших крестьян — это попытка обмануть саму систему, государство, которое он одновременно презирает и перед которым преклоняется.
Отношение Чичикова к России — это практичный, деловой взгляд. Он не видит красоты в её «необъятных просторах», как восторженный поэт. Ему важна статистика, количество ревизских душ, плодородие земли. Но в то же время, в этом бесконечном движении по ухабистым дорогам, в смене постоялых дворов и захолустных городишек, есть что-то лихое, русское. Его бричка, которая тонет в грязи и переворачивается, — это сама Россия, которую никак не могут наладить. И Чичиков, стиснув зубы, всё едет и едет. Он не боится этого хаоса, он в нём как рыба в воде. Для него русская неразбериха — это благодатная почва, где прорастают самые смелые авантюры.
Главное чувство Чичикова к Родине — это отсутствие сантиментов. Он не вздыхает по минувшей славе, как Гоголь в лирических отступлениях. Он смотрит в будущее, но будущее это очень прагматичное. Он мечтает не о возрождении России, а о собственном доме в деревне, о счастливой семейной жизни, о прибыльном хозяйстве. И вот здесь происходит очень важный парадокс. Мечтая о таком «гнёздышке», Чичиков вдруг показывает, что он не просто робот по сбору денег. Он хочет любви, покоя, уюта. Это его «русская тоска» по идеалу. Только идеал этот слишком материален: вместо «птицы-тройки» — телега с зерном, вместо «неведомой силы» — выгодная сделка.
Но самое удивительное, что Чичиков, сам того не желая, становится своеобразным «завоевателем» России. Он проникает в самые потаённые уголки помещичьих душ. Он, как рентген, просвечивает всю гниль крепостнической системы. И его отношение к этой гнили поразительно: он её не осуждает и не восхваляет. Он ею пользуется. Он видит «мёртвых душ» везде — и в Собакевиче, который торгует мертвецами, как скотом, и в Плюшкине, который сам превратился в «прореху на человечестве». Для Чичикова вся Русь делится на два сорта: на тех, кто может быть полезен для его дела (продавцы «душ»), и на тех, кто мешает (прокуроры, губернаторы). Это страшное, циничное отношение. В его глазах вся Россия — это гигантский рынок, где всё продаётся и всё покупается.
И всё-таки… Нельзя сказать, что Чичиков ненавидит Русь. Когда он галопом несётся в своей бричке, когда он разглядывает птиц, пролетающих над полями, или когда он смотрит на закат в имении Манилова, в нём просыпается что-то живое. Он русский человек до мозга костей. Его авантюра по духу своему — это «русский размах», только направленный на подлость. Его способность врать, хитрить, договариваться — это всё черты национального характера, доведённые до абсурда. Чичиков любит Русь так, как игрок любит карты: он пытается её обыграть. Он не хочет её разрушить, он хочет извлечь из неё максимум выгоды и спрятаться в тени.
Гоголь своей поэмой кричит: вот он, новый герой! «Человек-червонец», «рыцарь копейки». И его отношение к Родине — это зеркало страхов самого автора. Чичиков показывает, что духовное в России уходит на второй план, уступая место материальному. Он не плачет о будущем России, как Гоголь. Он просто действует. Его любовь к Руси — это любовь к возможностям, которые она даёт ловкому пройдохе. И именно это страшно: Чичиков — это не враг России, он её плоть от плоти. Он вырос из этой «птицы-тройки», которая несётся в неизвестность, и если она не свернет с дороги, то примчит именно к таким Чичиковым, которые уже готовы расхватать её на запчасти.
Подводя итог, хочется сказать, что отношение Чичикова к Руси — это формула: «Люблю, но пользуюсь». Он не способен на высокую жертвенность, на страдание за идею. Но он и не бездушная машина. В нём живёт тоска по настоящей, живой жизни, которую он сам себе испортил своей же авантюрой. И, быть может, единственная надежда поэмы в том, что Чичиков, как Обломов, — это не приговор. Это диагноз. И если он способен на минуту задуматься (в финале поэмы), если он способен смотреть на бесконечные русские дали, значит, и у него, и у России есть шанс. Ведь «мёртвая душа» — это не навсегда. А Чичиков, при всём своём цинизме, — душа живая, пусть и заблудшая. И его путь по России — это не просто коммерческая поездка, это путь к самому себе, который, увы, так и не закончился.