В чем схожи и чем различаются Собакевич и Плюшкин? (По поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»)

В поэме Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых являет собой какой-то особый, уродливый изгиб человеческой души. Собакевич и Плюшкин стоят в этом ряду особняком. Кажется, что между медведеподобным обжорой и высохшим скрягой нет ничего общего. Но если присмотреться внимательнее, то можно заметить, что при всей чудовищной разнице во внешности и поведении, оба эти героя — братья по духу. Они схожи в своей главной беде — в полной утрате живой человеческой души, но различаются тем, как именно эта утрата проявилась.
Самое главное, что объединяет Собакевича и Плюшкина — это их абсолютная приземлённость, поглощённость миром вещей. Для них не существует ничего высокого, духовного, поэтического. Оба живут только одним — накопительством. Только Собакевич накапливает для того, чтобы сытно и плотно есть, а Плюшкин — ради самого процесса накопления. Оба они враждебны всему остальному миру. Собакевич всех считает мошенниками и жуликами, даже городских чиновников он ругает последними словами. Плюшкин же живёт в полном одиночестве, видя в каждом человеке вора, который хочет украсть его добро. Оба героя — ужасные собственники, для которых человек стоит меньше, чем вещь. Собакевич продаёт мертвые души как обычный товар, торгуясь и нахваливая свой «товар» так, словно речь идет о крепких работниках. Плюшкин и вовсе превратил своих крестьян в нищих, заморив их голодом. В их мире живые люди — лишь средство для достижения цели, а цель эта — сытость и обладание.
Однако внешне и по характеру эти два помещика совершенно разные. Первое, что бросается в глаза — это их облик. Собакевич изображен как «средней величины медведь». Он груб, массивен, неуклюж. Его фрак медвежьего цвета, он наступает всем на ноги, ест огромными кусками. В его доме даже мебель такая же прочная и неуклюжая, как он сам. Плюшкин же — это «прореха на человечестве». Он высох, сморщился, его одежда превратилась в лохмотья, его невозможно разглядеть — мужчина это или женщина, барин или ключница. Если Собакевич — это грубая, животная сила, то Плюшкин — это немощь и увядание. Они представляют собой два полюса упадка: один застыл в грубой и тупой силе, другой рассыпается в прах.
Ещё более разительны различия в их хозяйстве и отношении к вещам. Собакевич — хороший, но злой хозяин. Его крестьянские избы срублены на диво, прочно, всё добротное. Он знает, кто из его мужиков умер, помнит их поимённо. Он не даёт пропасть добру, но делает это из расчёта, а не из заботы. Порядок у него — тюремный, давящий. Плюшкин же — это хозяин-разрушитель. Его хозяйство пришло в полный упадок. Хлеб гниёт на корню, в кладовых гниют сукна и холсты, а сам он ходит в рваном халате. Его накопительство — бессмысленное, болезненное. Он подбирает всё: старую подошву, ржавый гвоздь, забытое ведро. Собакевич копит вещи, чтобы они служили ему, Плюшкин — чтобы они просто были, превращая свой дом в свалку. Таким образом, их скупость разного качества: одна — здоровая, сытная, звериная, другая — больная, гнилая, почти мёртвая.
Самое страшное различие между ними проявляется в способности к деградации. Собакевич — это законченный, непробиваемый образ. Он уже ниже не падёт. В нём нет ни капли человеческого, но он устойчив в своей мерзости. Плюшкин же страшен тем, что у него было прошлое. Мы узнаем, что когда-то он был хорошим хозяином, у него была семья, он был умным и бережливым человеком. Постепенно, из-за смерти жены и ссоры с детьми, он превратился в то, что мы видим. Чичиков с ужасом замечает, что у Плюшкина когда-то было лицо, а теперь это только тень. Собакевич — это окаменевшая душа, её уже не пронять ничем. Плюшкин — это засохшая душа, в которой, может быть, ещё осталось что-то похожее на воспоминание о жизни. И именно поэтому Плюшкин страшнее. Собакевич — это приговор природы, а Плюшкин — это трагедия выбора человека, который сам довёл себя до такого состояния.
Подводя итог, можно сказать, что Собакевич и Плюшкин — это два разных зеркала, в которых отражается одна и та же «мертвая душа». Они похожи в своей главной сути: в отсутствии любви, добра, сострадания к миру. Оба они — рабы вещей, только один — раб-медведь, который душит всё живое своей тяжестью, а другой — раб-червь, который точит и разрушает всё вокруг себя вместе с собственной жизнью. Гоголь показывает нам, что омертвение души может выглядеть по-разному: как грубая сила или как жалкое ничтожество. Но и то, и другое одинаково чудовищно и ведёт к гибели всего человеческого. И если о Собакевиче можно сказать, что он и не был человеком, то о Плюшкине горько плакать, видя, до чего человек может дойти, предав свою душу ради тряпок и гнилого сухаря.